16:26 

Неудачный дебют

Morceleb
Жизнь хороша!

Вкратце: первой операцией тяжелого крейсера "Блюхер" должна была стать высадка десанта для захвата Осло.
Начиналось все радужно, а вот закончилось плохо - крейсер был потоплен норвежскими береговыми батареями, на вооружении которых было устаревшее по тем временам вооружение.
Рано утром 7 апреля «Блюхер» и «Эмден» в сопровождении миноносцев «Мёве» и «Альбатрос» покинули Свинемюнде и вскоре соединились в районе Киля с остальной частью южной группы вторжения. Только сейчас команда узнала об истинном назначении похода: до того считалось, что выход предназначается для "орудийных стрельб". (С таким количеством войск на боргу?) Колонна, возглавляемая «Блюхером», за которым следовали "карманный линкор" «Лютцов», легкий крейсер «Эмден» и 3 миноносца, составляла главное ядро боевой группы «Осло», в состав которой входили еще 3-я флотилия моторных тральщиков (8 единиц) и 2 вооруженных китобойца.

Отряд незамеченным дошел только до Скагеррака, когда в 7 часов вечера его обнаружила и атаковала английская ПЛ «Тритон», в свою очередь засеченная «Альбатросом» и давшая залп из неудобного положения. «Блюхер», как и остальные корабли отряда, двигавшийся противолодочным зигзагом, благополучно уклонился от выпущенных торпед. Чуть позже другая английская ПЛ, «Санфиш», также наблюдала немецкое соединение, но атаковать не смогла, хотя и сделала более важное дело — сообщила о нем командованию. Впрочем, назначение германского отряда так или иначе оставалось в тайне и для британцев, и для объекта атаки — норвежцев.

В походе на борту «Блюхера», несмотря на тесноту, непрерывно производились учения. В основном в них участвовали солдаты, готовившиеся быстро высадиться на набережные норвежской столицы.

В наступившей темноте колонна вошла в Осло-фиорд, где горели все навигационные огни. Внезапно головной миноносец «Альбатрос» оказался в луче прожектора. Маленький норвежский патрульный корабль, «Пол-III» ("PoI–III"), представлявший собой вооруженный одной 76-мм пушкой китобойный пароход, открыл предупредительный огонь. Немедленно с «Блюхера» последовал приказ: "Захватить противника!", что и было исполнено миноносцем.

Теперь «Блюхеру» и другим кораблям германского отряда предстояло пройти по фиорду около 100 км. Уже в темноте: внутри фиорда часть навигационных огней теперь оказалась погашенной. Однако главным препятствием являлись два укрепленных района. В состав каждого из них входили по батарее тяжелой артиллерии (280—305-мм) и по несколько береговых батарей меньшего калибра. Вначале немцам было необходимо пройти между островами Булерне и Рауой, охранявшими вход во фиорд и подходы к главной военно-морской базе Норвегии — Хортену. Скорость колонны и так оставалась довольно высокой, но при приближении к опасности Кумметц приказал поднять ее до опасных 15 узлов. Норвежцы не спали: как только тяжелый крейсер вышел на траверз островов, с обеих сторон его осветили прожекторы. Вслед за тем раздался предупредительный выстрел, легший недолетом. И все же командиры батарей колебались принять самое важное решение — открыть огонь на поражение. Поддерживающий высокую для стесненного фарватера скорость отряд атакующих прошел узкие секторы обстрела главной батареи раньше, чем сомнения обороняющихся рассеялись. Когда командование батарей опомнилось, боевая группа «Осло» уже проскочила опасное место. 7 снарядов упали в 100–300 м позади колонны. Единственное, что удалось сделать норвежцам — погасить все огни на фарватере.

Своим первым успехом немцы обязаны, помимо пассивности противника, точным указаниям адмирала Куммеца, который приказал открывать огонь только по сигналу с флагмана, игнорируя предупредительные залпы и не обращая внимание на освещение прожекторами, по которым рекомендовалось не стрелять, а ослеплять операторов собственным боевым освещением.

Без четверти час 9 апреля «Блюхер» дал сигнал остановиться и начать высадку в районе базы в Хортене. Для этого часть войск с него и «Эмдена» пересадили на 6 сторожевых катеров типа «R» (Raumboote) и в сопровождении «Альбатроса» и «Кондора» отправили к берегу. Основной отряд вновь двинулся в путь, хотя Куммец вынужден был отдать приказ о снижении скорости до 7 узлов — плавание большим ходом при отсутствии навигационных огней становилось опасным. Впереди немцев ждал укрепленный район «Оскарборг», расположенный в узкости Дрёбак. В этом месте Осло-фиорд сужается примерно до 500 м, простираясь между двумя островами Кахольм (северным и южным) и скалистым правым берегом. На островах находилось 6 артиллерийских батарей (всего 3 280-мм и 3 57-мм орудия), а в Дрёбаке — 3 батареи (3 150-мм, 2 57-мм и 2 40-мм орудия). Куммец приказал вновь увеличить ход до 12 узлов, надеясь проскочить на скорости и второй "барьер".

Но на неожиданность рассчитывать более не приходилось: за прошедшие с момента обнаружения часы норвежцам удалось привести береговую оборону в готовность, правда, весьма относительную. На батареях не хватало офицеров и орудийной прислуги (по некоторым сведениям, на 280-мм батарее имелось всего 7 человек необученных молодых солдат). Однако, что главное, обороняющимся не приходилось теперь гадать, следует ли открывать огонь. Устаревшие установки позволяли вести огонь в очень узких секторах, и если бы пришлось давать предупредительные выстрелы, то вряд ли удалось перезарядить орудия.

Номинально главную силу представляла собой трехорудийная батарея на о. Кахольм. 280-мм пушки Круппа модели 1891 г. стреляли довольно легкими 240-кг снарядами, которые, однако, могли оказаться смертельными для любого корабля, входившего в немецкую группу. В предрассветной мгле «Блюхеру» удалось выйти из угла обстрела одного из орудий, названных норвежцами библейскими именами. «Джошуа» не успел выстрелить, но два других, «Аарон» и «Мозес», успели дать залп прямой наводкой. На столь малой дистанции (от 500 до 1500 м — по разным данным) промахнуться было невозможно.

В 05.19 первый снаряд поразил верхнюю часть башенноподобной надстройки в районе поста управления огнем зенитной артиллерии. Сам пост не пострадал, но осколки нанесли тяжелые потери среди персонала поста. Все находившиеся там были убиты или ранены. Среди убитых оказался второй артиллерийский офицер, капитан-лейтенанта Похаммер, а командир средней зенитной артиллерии обер-лейтенант Шюрдт получил серьезные ранения. По мостику последовал сильный удар от взрывной волны и град осколков. Находившийся там командир приказал немедленно открыть ответный огонь и дать полный ход.

Тут же последовал новый удар. Второй 280-мм снаряд попал в ангар левого борта. Взрывом были уничтожены оба самолета и спаренная 105-мм зенитная установка № 3 левого борта. Тут же вспыхнул общий большой пожар, дополнительную пищу для которого представляли собой бочки с бензином и ящики с боезапасом для десанта. Но, в принципе, ни одно, ни другое попадание не представляли существенной опасности для крейсера. На мгновение показалось, что ему удалось решить свою задачу — дальнейших залпов с Кахольма не последовало: «Блюхер» вышел из сектора обстрела.

Однако тут в дело вступила 150-мм батарея в Дрёбаке. Видимо, на ней оказалось достаточно персонала для обслуживания трех орудий, и в течение 5–7 мин норвежцам удалось выпустить с дистанции около 500 м 25 снарядов, из которых около двух десятков попало в цель. Они нанесли крейсеру более серьезный ущерб, чем крупнокалиберные попадания. Один из снарядов вывел из строя задний зенитный КДП правого борта и 105-мм установку № 1 левого борта. Это попадание в совокупности с поразившим в ангар 280-мм снарядом превратило среднюю часть корпуса в груду горящих обломков. Один из первых выстрелов вывел из строя рулевую машину и связь с машинным отделением. Руль заклинило в положении "лево на борт", и крейсер развернулся носом к берегу. Попытки быстро наладить управление рулем непосредственно из рулевого отделения не удались. Вольдагу пришлось отдать приказ застопорить правую машину и дать "полный назад" левой, чтобы как можно скорее проскочить мимо острова Северный Кахольм.

Как уже отмечалось, сразу же после первого попадания Вольдаг приказал старшему артиллерийскому офицеру корветтен-капитану Энгельману открыть огонь. Но главный артиллерийский пост на башенноподобной надстройке немедленно наполнился густым дымом от первого попадания, и управление огнем пришлось передать третьему артиллерийскому офицеру, находившемуся в носовом КДП. Однако главная артиллерия молчала. С этой более низкой точки в утренней дымке на берегу было невозможно обнаружить ни одной отчетливо видимой цели. Тем не менее, 105-мм пушки и легкая зенитная артиллерия открыла беспорядочную стрельбу по острову и Дрёбаку, не нанесшую обороняющимся никакого вреда.

Экипажу удалось, наконец, установить временную связь с машинами через центральный пост и ввести в действие аварийное рулевое управление. С момента первого выстрела из Оскарборга прошло не более 8 минут. Крейсер по-прежнему шел 15-узловой скоростью, быстро выходя из секторов обстрела батареи в Дрёбаке и 57-мм батарей обоих берегов.

Между тем около 05.30 последовал новйый сюрприз. Корпус крейсера потрясли два подводных удара. Старшему офицеру показалось, что корабль подорвался на минах; штурман же полагал, что крейсер напоролся на подводную скалу. Однако аварийные партии тотчас же донесли о торпедных попаданиях с левого борта.

По германским разведданным, в узкости Дрёбак имелось минное заграждение, однако норвежцы опровергают это предположение. Действительно, после захвата укрепрайона немцы обнаружили несколько десятков готовых к использованию мин, но ни единого свидетельства об их установке. Заблаговременная постановка заграждения на глубоком и узком фарватере сильно ограничивала бы судоходство в столицу страны, а успеть установить мины за ночные 4–5 часов норвежцы просто не могли. Фактически же «Блюхер» получил два попадания с береговой торпедной батареи на о. Северный Кахольм.

Эта батарея находилась в скальном укрытии, способном выдержать попадания тяжелых бомб и снарядов, и имела три канала с рельсовыми путями для выпуска торпед. Уже после капитуляции гарнизона германцы нашли 6 полностью подготовленных к стрельбе «рыбок» на специальных тележках, с помощью которых за 5 минут их можно было перегрузить в каналы. Очевидно, что при такой системе никакой наводки осуществить было невозможно, но при дистанции стрельбы в 200–300 м этого и не требовалось. Хотя так и не удалось найти «авторов» удачного залпа по «Блюхеру» (что и неудивительно в условиях последовавшей 5-летней оккупации страны), версию торпедных попаданий можно считать практически полностью достоверной. Торпеды попали в район котельного отделения № 1 и турбинных отделений № 2 и 3.

Норвежские батареи вели огонь всего в течение 2–3 минут после подводных взрывов. Затем артиллерия противника замолчала; последовал приказ прекратить огонь и на крейсере, но зенитчики последовали ему не сразу, поскольку большинство средств связи вышло из строя. В Осло-фиорде внезапно наступила тишина. Но для «Блюхера» в этой тишине наступили критические минуты. Поврежденный крейсер все еще сохранял ход и имел крен около 10 градусов на левый борт. Корабль наконец-таки миновал последний барьер обороны, но его положение с каждой минутой становилось все более угрожающим.

Средняя часть корпуса превратилась в сплошной очаг пожара, в котором непрерывно рвались снаряды и патроны десанта. Огонь полностью прервал сообщение между носовой и кормовой оконечностями, ограничив действие аварийных партий на верхней палубе. Сдетонировал боезапас, помещенный в торпедной мастерской, весь левый борт ниже носовой 105-мм установки и палуба в том же районе оказались вскрытыми. Оттуда валил густой дым и показались языки пламени. Вообще, снаряды и патроны, как армейские, при посадке десанта в спешке распиханные по разным местам палубы и верхних помещений, так и корабельные (предназначенные для экстренного открытия огня и поэтому хранившиеся наверху), стали главным фактором, препятствовавшим спасательным работам. Их осколки перебили почти все пожарные рукава и постоянно угрожали команде. Часть боезапаса удалось выбросить за борт или перенести в нижние помещения, но взрывы раскаленных пожаром ручных гранат то и дело заставляли аварийные команды бросать свое дело. С верхней части башенноподобной надстройки уцелевшим удалось перебраться вниз только при помощи коек и тросов, поскольку трапы оказались полностью разрушенными. Хаос увеличили емкости для дымовой смеси, пораженные немецкими же трассирующими пулями и снарядами и испускавшие густой, совершенно непрозрачный дым. Угроза взрыва собственных торпед заставила произвести залп из аппаратов правого борта, однако крен не позволил произвести ту же операцию на противоположном борту.

Однако наибольшей угрозой являлись все-таки подводные пробоины. Обе торпеды попали в центральную часть корабля: одна — в котельное отделение № 1, вторая — в переднее турбинное отделение. Противоторпедная защита в какой-то мере выполнила свое назначение, ограничив первоначальные затопления, но все нижние помещения между отсеками V и VII (носовые турбинные отделения и котельные отделения 1 и 2) наполнились дымом. Отказ турбогенераторов при не снижающейся нагрузке привел к быстрому выходу из строя обеих сетей — постоянного и переменного тока. Обе носовые турбины, правого и левого борта, остановились спустя несколько минут, а через некоторое время главный механик корветтен-капитан Таннеман сообщил, что центральную турбину тоже придется вскоре остановить. Командир принял решение поставить корабль на якорь, поскольку из сообщения постов борьбы за живучесть следовало, что правую и левую турбины удастся запустить примерно через час. Группе моряков под руководством корветтен-капитана Цигана с трудом удалось отдать якорь с правого борта, поскольку нарастающий крен все более мешал работам.

Командир все же надеялся спасти свой корабль, стоящий теперь на якоре кормой к берегу на расстоянии 300 м от крошечного островка Аскхольм, находящегося в двух милях к северу от норвежских батарей. Однако около 06.00 произошел сильный взрыв в 105-мм погребе отсека VII между котельными отделениями 1 и 2. Из середины корпуса вырвался столб дыма и пламени, окончательно прервав связь между носом и кормой. При взрыве переборки между котельными отделениями оказались разрушенными, а из бортовых нефтяных отсеков стала вытекать нефть, добавившая густоты и черноты дыму пожара. В месте поста подготовки торпед в корпусе зияла огромная дыра; вторая образовалась по левому борту у передней 105-мм установки. Борьбе с пожаром сильно мешали конструкция пожарных магистралей и руководства, запрещавшие даже с этой целью нарушать водонепроницаемость броневой палубы. По сути дела, традиционные для гермайского флота строгие предосторожности сыграли здесь отрицательную роль. В результате выше бронепалубы бушевал пожар, а ниже продолжала распространяться вода. Затопленными оказались котельные отделения 1 и 2, переднее турбинное отделение, отделение генераторов № 2 и отсек IV, в котором находились погреба зенитного боезапаса. Взял свое и огонь, добравшись до четырех 50-кг бомб, хранившихся непосредственно в ангаре. Произошел еще один мощный взрыв. К счастью, удалось сбросить за борт торпеды из левого заднего торпедного аппарата, а из «рыбок» правого борта извлечь взрыватели. Но распространение воды продолжалось. Главный турбинный механик, корветген-капитан Грассер, приказал очистить все машинные помещения и сообщил командиру, что крейсер дать ход уже не сможет.

К этому моменту стало ясно, что спасти корабль не удастся. После взрыва погреба распространение воды стало неконтролируемым, и крен начал быстро увеличиваться, достигнув 18 градусов. Последовал взрыв погреба 105-мм установки № 7, который не удалось затопить из-за слишком малого давления в пожарной магистрали. Из дыры в палубе вырвался столб дыма, достигший клотика мачты. Вольдаг приказал корветтен-капитану Цопфелю спустить катер правого борта — единственную шлюпку, которую можно было использовать. На него погрузили тяжело раненых. Катер левого борта оказался разбитым, а легкие шлюпки нечем было спустить, поскольку предназначенные для этого авиационные краны вышли из строя в самом начале боя. Контр-адмирал Кумметц отдал приказ миноносцу «Мёве» подойти непосредственно к борту и принять людей. Однако, несмотря на неоднократные сигналы прожектором и передачу по УКВ-связи, миноносец не реагировал — остальные корабли соединения форсировать пролив Дрёбак так и не сумели.

Хотя «Блюхер» находился совсем недалеко от земли, всего в 300–400 м, спасение всех находившихся на борту оказалось трудной задачей. Непомерно раздутый экипаж дополнялся большим количеством войск: всего на борту по разным оценкам находилось от 2000 до 2200 чел. Спасательных жилетов хватало только на 800; в данном случае прием дополнительного их числа мог, по мнению военно-морского руководства, нарушить строгую секретность операции. При этом часть этого количества спасательных средств сгорела в результате пожара в центральной части корабля. Катер смог сделать только один рейс, а при втором напоролся на скалу и не смог вернуться к кораблю. А между тем около 7.00, спустя полтора часа после первого выстрела, крен достиг 45 градусов, и Вольдаг отдал приказ немедленно покинуть корабль. Команда успела прокричать троекратное «ура» сначала в честь своего корабля, а затем в адрес своего командира и адмирала Кумметца. Около 07.30 «Блюхер» накренился на 50 градусов, затем быстро перевернулся и стал медленно уходить под воду носом вперед. Вскоре на поверхности осталась только корма, а затем исчезла и она — крейсер достиг дна на 70-метровой глубине. После погружения раздалось несколько подводных взрывов, а на поверхности несколько часов продолжала гореть нефть.

Солдаты и моряки, добиравшиеся до берега в ледяной воде и оставшиеся в своем большинстве без верхней одежды и ботинок, после «высадки» пытались согреться, разводя костры. Большая часть спасшихся отдельными группами собралась на берегу фиорда к северу от Дрёбака, меньшая — на трех маленьких островках группы Аскехнольмен. Несколько смельчаков пробрались ближе к Дрёбаку, где заняли 3 небольших летних домика, в которые поместили раненых. К 2 часам дня норвежцы окружили их и заставили сдаться. Впрочем, через несколько часов ситуация диаметрально изменилась. В 5 вечера норвежский командир батареи сообщил, что в Осло власть уже находится у немцев, и он оставляет свой пост. Ночью прибыл автобус, на котором армейское, морское и авиационное начальство перебралось в норвежскую столицу.

Точное число жертв на «Блюхере» и поныне остается неизвестным. Существует несколько «точных» цифр: германские источники, в частности, свидетельствуют о 125 погибших членах экипажа и 122 участниках десанта. Удалось спасти 38 офицеров корабля, 985 матросов и 538 солдат и офицеров армии. Однако в большинстве сообщений о гибели «Блюхера» точных цифр не приводится; обычно речь идет о «тяжелых» или "очень больших" потерях, а британская официальная история войны на море утверждает, что крейсер погиб почти со всем экипажем и находившимися на нем войсками. Что это не так, очевидно хотя бы из того, что до берега добрались оба генерал-майора и почти все офицеры корабля, включая его командира. На "большой земле" у Дрёбака было сосчитано 25 офицеров и 728 унтер-офицеров и нижних чинов флота, плюс 11 офицеров и 156 солдат из состава армии, еще 150 человек было снято с самых маленьких островков.

Тем не менее, спустя полтора года состоялось расследование обстоятельств потери «Блюхера», инспирированное армейскими кругами. Военные упрекали моряков в недостатке спасательных средств, в отсутствии инструктажа войск о действиях при возможной гибели корабля, а командира в неверных действиях, в частности — в том, что он не выбросил корабль на берег. По их мнению, все это привело к "большим потерям" среди войск. Капитан цур зее Вольдаг уже не мог ответить на эти обвинения. На него тяжело подействовала гибель корабля; на Аскенхольме он хотел пустить себе пулю в лоб, от чего его с трудом отговорил генерал Энгельбрехт. Однако судьба нашла Вольдага: 16 апреля самолет, на котором он летел в качестве пассажира, рухнул в воды Осло-фиорда, и командир нашел себе могилу там же, где погиб его крейсер.

Результаты расследования мало что прояснили. Моряки свидетельствовали о необоснованности обвинений, о том, что матросы добровольно отдавали немногие спасательные жилеты солдатам. Для того, чтобы выбросить корабль на берег, не было ни средств (крейсер полностью лишился энергии), ни места. Берега островов Осло-фиорда настолько круты и быстро уходят на глубину, что приткнуть 200-метровый корпус просто было негде.

Может возникнуть вопрос: почему один из славившихся своей живучестью немецких кораблей затонул столь быстро от не слишком серьезных повреждений? На гибели «Блюхера» сказались несколько факторов. Первый из них состоит в том, что крейсер все же получил весьма солидную «дозу»: до двух десятков снарядов и 2 торпеды, причем кризис наступил в результате усиления затоплений от торпедных попаданий из-за воздействия снарядов (пожар в погребе зенитного боезапаса). Вторым важным фактором является недостаточная боевая и техническая готовность крейсера. «Блюхер» экстренно вышел в свой первый морской поход без достаточной тренировки аварийных партий, работа которых затруднялась присутствием большого количества посторонних для корабля людей и огнеопасных грузов. Все это снизило обычно очень высокую в германском флоте эффективность спасательных работ. Сами 450-мм торпеды норвежского производства (или, по некоторым данным, модели Уайтхеда времен начала века) имели заряд 150–180 кг и соответствовали по этому параметру авиаторпедам Японии, Англии, США и Германии. Как правило, двух попаданий хватало для полного вывода из строя, а в ряде случаев — гибели кораблей класса крейсеров.
Владимир Кофман Принцы Кригсмарине. Тяжелые крейсера Третьего рейха

@темы: Море, море, Историки негодуэ

URL
Комментарии
2012-03-01 в 16:58 

Ляо Чжай
Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Интересно))

2012-03-01 в 16:58 

Ляо Чжай
Деяния далекой старины Погребены в безвестности давно. Династий возвышенье или крах — Что мне до них? Не все ли мне равно!
Интересно))

2012-03-01 в 20:24 

FaintEmber
Эльфы на лапках разносят заразу, эльфа увидел - убей его сразу
Хороший псто. Спасибо.

     

Icedearh

главная