Совсем короткая запись в архиве, за которой полгода войны.
И хирург, который все-таки спас деду ногу, хотя сначала собирались ампутировать. Дед рассказывал, что хирург был "профессорского" вида, совершенно седой, с бородой.
А потом госпиталя, рана, которая вскрывалась еще долгие-долгие годы. Вплоть до 80-х годов, через 40 лет после ранения.
Невзирая на это он был добрым и веселым. Был период, когда мы с ним как-то отдалились друг от друга, но под конец его жизни мы снова сблизились, я, как мне тогда казалось, начал его понимать. Сейчас, думаю, я понимаю его гораздо лучше. Жаль, что не доведется с ним поговорить. Или просто посидеть рядом, молча, как когда-то давно.
Пожалуй, я всегда буду его помнить таким, каким он был в моем детстве. С черными кудрями, загорелого, как цыган, с узловатыми, натруженными руками. Или таким, каким он был, когда они с бабушкой переехали на Украину, в Запорожье. Спокойного, умиротворенного.
Не забуду и последний раз, когда его видел живым.
Не уверен, что я доживу до внуков. И если доживу, то не уверен, что они меня потом будут вспоминать, как я вспоминаю деда.